Дух места. Ч.VI. Чагода

«Русские города удивительно некрасивы», — писал М. Веллер. Современный архитектор, считал он, мыслит максимум масштабами квартала, окружающего его строение, не видя и не понимая города в целом; исключение — Петербург, зодчие которого всегда помнили и поддерживали первоначальный замысел, — и, добавлю уже от себя, — Чагода.

В 1920-х годах, когда советский конструктивизм стал новым словом в мировом зодчестве, по проекту ленинградского архитектора Ноя Абрамовича Троцкого (Льву Бронштейну не родственник) на месте соснового леса был построен стекольный завод «Белый бычок» и поселок при нем, названный по имени речки — Чагодой. Трехлучье улиц, ориентированных на проходную с памятником Ленину перед ней, вместе с заводскими корпусами образовывали серп и молот.

В память об архитекторе на проходной установлена мемориальная доска. Большинство домов, и на лучевых улицах и на полукружиях, было построено в виде «коробочек», как их назвали местные жители.

Обратите внимание, что на «лезвии серпа» дома стоят не в линию, чтобы вид из окна открывался не на соседний дом, а на открытое пространство улицы или двора. Помнится, еще старинная «Кормчая книга», пришедшая на Русь из Византии, учила ставить избу так, чтобы дым из твоей трубы не заслонял вид из окна соседа. По индивидуальным проектам были построены дома для ИТР, дома-коммуны, общественные здания. Обратите внимание на сложную двускатную крышу и обшивку в виде ромбов. Интересны и мелочи — подсветка номеров домов, чердачные окна разных форм, даже в виде звезды. В течение последних десятилетий дома горели и сносились (пустыри в центре — не редкость); то, что сохранилось до сегодняшнего дня — в аварийном состоянии. Современная застройка взгляд не радует

Чагодощенский музей в прошедшие выходные провел научно-практическую конференцию по сохранению наследия Н. Троцкого. Приехали внучка архитектора, автор книг по истории конструктивизма, главный архитектор области и другие знатоки и любители зодчества. Хотелось бы надеяться, что советы участников помогут сохранению памятника эпохе и что на туркарте области Чагода будет обозначена не только как «родина серых щей».

В Чагоде есть еще интересный музей. Водили нас и на завод, под присмотром охранников, и снимать не дали: опасаются промышленного шпионажа, видимо.

Опубликовано 14.11.2019 на NewsVo

Иногда жалеешь, что деньги у города есть

Такая мысль пришла сегодня, 12 ноября, на Совете по сохранению исторически ценных градоформирующих объектов исторических поселений Вологодской области, на котором обсуждался вопрос сохранности исторического ландшафта и культурного слоя самой древней средневековой части Вологды в районе будущего Некрасовского моста.

Бывший депутат Законодательного собрания области В. В. Вавилов вспомнил, что несколько лет назад рассматривались пять проектов мостов через реку Вологду. У меня возник вопрос: почему в приоритете оказался именно Некрасовский, а не мост в районе Флотского переулка, продолжающего перспективу улицы Конева, не по принципу ли — на что деньги нашлись? Л. Г. Ячеистова, депутат нынешний, нарисовала картину потока машин на улице Бурмагиных и туристов, смотрящих на него от обелиска 800-летия Вологды, другие участники спрогнозировали такую же ситуацию и на перекрестке улиц Чернышевского и Некрасова. Жители микрорайона «Прибрежный» тоже не очень будут рады соседству с магистралью (а мост спроектирован именно по нормативам магистрали, а не городской улицы, на что обратила внимание архитектор Н.С.Пьянкова).

Председатель комитета по охране объектов культурного наследия области Е. Н. Кукушкина неоднократно пыталась вернуть дискуссию в обозначенный повесткой дня коридор — сохранение остатков русла древнего Кайсарова ручья, на который и пришел, по легенде, основатель города Герасим, и запланированные в этом районе археологические раскопки…

Хотелось бы верить в красивые виды и реализацию правильных планов, но память услужливо подбрасывает факты иного рода: раскуроченные слои деревянных мостовых на Кремлевской площади в 2007 году, на изучение которых археологам отпустили две недели (для сравнения: в Великом Новгороде раскопки ведутся уже более полувека), высокие дома того же Прибрежного, испортившие видовую панораму от обелиска 800-летия…

А какие виды открывались еще не так давно пешеходу, шедшему с противоположного конца улицы Бурмагиных! Не удержусь от длинной цитаты из одной из своих книг:
«В безлиственную пору от Герасимовского креста видны Софийский собор с колокольней, Сретенская и Никольская церкви, зеленое пятиглавие Успенского собора… Изгибы и перепады рельефа улицы Бурмагиных, не выпрямленной регулярным планом XVIII века, представляют пешеходу или неспешному велосипедисту счастливую возможность видеть эти и другие храмы в неожиданных ракурсах, появляющихся не тогда и не совсем там, где их ждешь. Только здесь хаотично, на первый взгляд, разбросанная малоэтажная застройка, перемежающаяся огородами, не заслоняет панорамы исторического города, столь редкие для равнинной Вологды и тем более для нее ценные (вспомним, что и Москва славилась, при всех прочих ее богатствах, именно панорамами). Впрочем, цивилизация пришла и сюда»…

Наши дети и внуки этих видов и впечатлений от них уже лишены. Часовня белоризцев, хранящая самую поэтичную легенду древней Вологды, со строительством Белозерского виадука уже превратилась в обычный сарай; со строительством Некрасовского моста улица Бурмагиных станет рядовым транспортным коридором, а микрорайон «Прибрежный» лишится эпитета «элитный».

Одна из рекомендаций прошедшего Совета в городским властям — сделать визуализацию (прорисовку) моста с основных точек обзора. Для того, чтобы власти и общественность работали в тандеме, неплохо было бы каждый серьезный проект городского масштаба, после проработки его специалистами в нескольких вариантах, выносить на общественное обсуждение в виде понятных народу обычных, а не автокадовских (дорожники меня поймут) «картинок». В противном случае, недовольных будет все больше. Пример набережной это ярко показал.

Опубликовано 12.11.2019 на NewsVo

Так где же установят колесо?

Предлагаю установить колесо на площади Дрыгина…

В сетях опять запущен очередной опрос мнений вологжан об установке колеса обозрения. В первый же час пошли первые предложения в поддержку Кремлевского парка: почин подали лица, приближенные к власти. Какая-то организованная оперативность или оперативная организованность…
Мне пришла другая идея, странно, что раньше до нее не додумался. Предлагаю установить колесо на площади Дрыгина. Обосновываю:
1.Расширятся функции сооружения. В этом месте оно будет не только колесом обозрения, но и колесом контроля за работой областных и городских депутатов и чиновников. Для этого колесо должно быть, во-первых, не ниже двенадцатого этажа здания правительства, во-вторых, должно вращаться, как ресторан «Седьмое небо» на Останкинской башне, на 360 градусов.
2.Повысятся доходы инвестора. В определенные, назовем их «приемные», часы на колесо можно будет пускать людей с плакатами с обращениями к властям, но за повышенную, естественно, плату. За содержанием надписей на плакатах должен быть установлен контроль. Если содержание окажется однотипным, то надо считать это флэшмобом и брать еще более высокую плату.
3.Снизятся расходы городского и областного бюджетов. С пуском колеса всякие митинги можно будет запретить: за купленный билет люди в любой день (в приемные часы) могут показать свои просьбы и требования властям. На договоры аутсорсинга с организациями, проводящими соцопросы, можно будет не тратиться: диалог с народом пойдет в бесплатном онлайн-режиме.
Таким образом, мой вариант учитывает интересы всех сторон: народа, власти и инвестора.
А если серьезно, то зачем на Общественном совете несколько месяцев назад мы предлагали инвестору рассмотреть, как компромиссный вариант, установку колеса вблизи моста 800-летия Вологды? Зачем после этого устраивать опрос? Инвестор хорошо попросил?
Ясно, что основная масса населения выскажется за установку поближе к центру, тем более, что на нужный вариант ответа народ уже направили первые откликнувшиеся.
В «штате» мясокомбинатов есть, говорят, «козел-провокатор», которого каждый раз пускают впереди животных, привезенных на убой. Почему-то возникла именно эта ассоциация: нас, с нашей же помощью, опять подталкивают к очередной ошибке. Набережной мало?

Коллаж: ИА «Вологда Регион»
Коллаж: ИА «Вологда Регион»

Опубликовано на NewsVo 30.09.2019

Как остановить Ваську -3

Выполняю обещанное в предыдущей публикации и рассказываю, как отнимали у вологжан красоту, постепенно уничтожая уникальный русский город. Неповторимый образ Вологды создавали храмы, деревянная застройка и река — в своей совокупности (см. цитату А.Никитина в первой статье).

Как остановить Ваську — 2
Как остановить Ваську — 1

Три удара по старой Вологде

Удар первый. В первой половине и середине 20 века рушили храмы. Из 59-и отдельно стоящих церковных зданий, расположенных в границах города начала 20 века (в черте современной Вологды их было бы еще больше), 37 повреждено, из них 21 (т.е. больше трети!) полностью сметено с лица земли! Город навсегда лишился панорам: ведь именно вертикали храмов оживляли равнинный рельеф.

Удар второй. Во второй половине 20 века, в связи с массовым жилищным строительством, были снесены сотни характерных только для Вологды деревянных домов. Город, в значительной мере, потерял свой образ. Тем не менее, Вологда вошла в число особо ценных исторических городов СССР: таких на всю огромную страну было всего 41! В 1970-м году ее включили и в список 115-ти исторических городов РСФСР, из которых только 16(!) могли похвастаться памятниками деревянного зодчества.

С конца 20-го века и по настоящее время идет последовательное искоренение всего русского в архитектуре города (немногочисленные исключения не в счет), да и не только в ней: западную культуру нам ежедневно прививают с экранов телевизоров; об англицизмах в языке и названиях торговых и прочих заведений уже не говорю. Аллен Даллес порадовался бы, видя, как успешно выполняется его план по воспитанию из русских людей космополитов. Последовательно сокращаются охранные зоны в исторической части города (расширение площади таких зон за счет окраин радует мало) что дает возможность бизнесу терзать центр точечной застройкой, о запрете которой говорится уже лет семь, но «Васька слушает, да ест». Закономерный итог — город исключен из списка исторических поселений России!

Удар третий. С 2017-го года власти принялись за третью и последнюю составляющую образа города — реку! На днях проводил экскурсию с деловым туристом из Чили; в завершение прокатились вдоль по реке на моторке фирмы-заказчика. Впечатление от главной улицы города удручающее: то задворки и промзона, то дикие заросли по берегу в районе парка Мира — того и гляди, выскочит разбойник из Бесова леса, криминогенного района средневековой Вологды. Местами густая зелень оказалась очень кстати, а то пришлось бы лишний раз краснеть перед гостем за вид лучшего в городе памятника гражданской архитектуры — Скулябинской богадельни. Ближе к центру возникло впечатление, что плывешь вдоль бетонного корыта: лишь травяная лужайка с редкими кустиками в районе бывшего пляжа понравилась и чилийцу. Вот бы все берега так благоустроить: вышло бы в десять раз дешевле, чем сплошное бетонирование!

Вологда
Вологда

Откуда деньги?

И вот, после этих трех стратегических ударов по старой Вологде, ведется речь о повторном включении города в список исторических поселений! Да, несколько лет назад губернатор у памятника федерального значения — полуразрушенного дома Шахова, говорил о реставрации, о том, что туристы приехали смотреть вот эту старину, а не хрущевские пятиэтажки напротив. В благие намерения, судя по печати глубокого пессимизма на своей физиономии, я и тогда не поверил. Оказалось, не зря. Через некоторое время губернатор высказался за строительство высотной гостиницы в центральной части города, чтобы Президенту было где остановиться. И после этого просить главу страны о включении города в ряд исторических?! Логики не вижу.

Откликнулся ли глава государства на эту просьбу, из теленовостей я не понял, а вот просьбу о выделении двух миллиардов рублей на реставрацию вологодского кремля вроде как одобрил. Это радует. Но, подумалось, а на то ли надо было деньги просить?

Вспоминаю 2017 год. В Вологде проходит съезд градозащитников России. Зам. губернатора О. А. Васильев с трибуны говорит, что на реставрацию объектов культурного наследия области нужно, по минимуму, два с половиной миллиарда рублей, на что сенатор С. Е. Рыбаков, отвечающий в Совете Федерации за культуру, ему оппонирует: «А на всю страну отпущено четыре». Комментарии излишни. Когда, в ходе экскурсии с сенатором, я обратил его внимание на судьбу деревянного дома на углу улиц Мальцева и Кирова, Сергей Евгеньевич тут же определил эту судьбу одним словом: «Снесут!» Власть и народ безучастно смотрят на гибель двух-трех памятников истории и культуры в день в целом по стране.

Когда написал об этом и о печальной судьбе деревянной Вологды Президенту, получил ответ в положенный срок … от Комитета по охране объектов культурного наследия области: сам бы себе мог такой написать, когда возглавлял Общественный совет при этом органе. Когда формулировал вопрос так, чтобы переадресовать его было некому, в ответ не получал ничего.

Откуда вдруг взялись два миллиарда на наше архиерейское подворье? Резервный фонд такой большой? А почему именно на этот объект? На два миллиарда можно было бы отреставрировать все деревянные памятники, да и на Скулябинскую бы богадельню хватило: Вологда частично вернула бы себе исторический облик. Налицо отсутствие взгляда на город как на цельную систему, на архитектурно-художественное целое. Когда-то «обширный и прекрасный» город свелся к одной площади!

Далее. А что нужно нашему музею-заповеднику в первую очередь? Реставрация? Или помещение для хранения фондов — депозитарий? Еще при предыдущем губернаторе остро встал вопрос о не соответствующих современным требованиям условиях хранения фондов. В этом году, уже действующему губернатору, по линии вологодского отделения Общероссийского народного фронт (ОНФ), подготовил обращение о необходимости выделения помещения под депозитарий, а Президенту, тоже через ОНФ, — обоснование необходимости реставрации Скулябинской богадельни. О принятых ими решениях информации у меня нет.

Еще один вопрос беспокоит: а что будет с комплексом зданий нашего музея после реставрации? Не исключаю, что вологодский митрополит поставит вопрос перед патриархом о передаче архиерейского двора, в рамках закона о реституции, в лоно РПЦ. Губернатор вынужден будет согласиться. Исключаете такую возможность? Но Софийский собор уже находится в двойном ведении, а из Воскресенского картинная галерея несколько лет назад выселена в никуда, собор полностью передан епархии.

Фото 2 Река Вологда
Фото 2 Река Вологда

Не ведают, что творят?!

На вопросы: «Что с нами происходит?», «Кто виноват?» и «Что делать?» я пытался отвечать в заключениях своих книг, в каждом переиздании разных. Читают их только люди, находящиеся со мной «на одной волне»: таких десятки тысяч (общий тираж 72 тыс экз.) А по упорству власти, заливающей природные берега реки Вологды бетоном, понял, что она не хочет слышать ни специалистов (я не из их числа), ни общественность, разработавших, в частности, альтернативное техзадание по благоустройству набережной. Власть слушает специалистов-варягов, действующих по принципу «Чего изволите?», и большинство населения (создать это большинство — задача техники), которому более важна «жизнь туловища», по словам М.Задорнова. Но не в силе бог, а в правде!

«Прости им, Отче, ибо не ведают, что творят», — сказал Иисус своим палачам. Другой мудрец советовал: «Не пытайся противодействовать тому, что от тебя не зависит». Седьмой десяток лет с болью и горечью смотрю, как кусок за куском «уминают» мой родной город, отнимают красоту. Не могу этого ни понять, ни простить, ни молчать!

Фото 3 Река Вологда
Фото 3 Река Вологда

Опубликовано 19.08.2019 на NewsVo

Как остановить Ваську -2

Публикация «Как остановить Ваську» (newsvo.ru/blogovo) переходит, из-за быстро меняющейся ситуации вокруг исторической Вологды, в мини-сериал. Вторую публикацию назову — «Так говорил Лукомский».

Смысл первой:
Народ достоин той власти, которую имеет, поэтому власть его тоже иногда … Малая часть народа понимает, что в человеке важна личность, а в городе — лицо. Которое надо сохранять, дабы отличаться от других. Гораздо б′ольшая часть народа стыдится «лица» родного города и стремится к тому, чтобы все в Вологде было, как у людей (примечание: «люди» — это зап.европейцы).

Так было и век назад: человек, в отличие от технологий, не меняется. Сейчас и вы в этом убедитесь. Когда в одном из комментариев к своему посту прочитал высказывание знакомого мне вологжанина о зеленых берегах реки Вологды, как об «убожестве», решил открыть Г. К. Лукомского, европейски образованного искусствоведа, автора книг о русской архитектуре. В моей библиотеке есть экземпляр его книги «Вологда в ее старине», который сначала принадлежал Константину Коничеву, известному вологодскому писателю, потом издателю Владимиру Малкову, а от его родственников попал и ко мне.

Перед вами выдержки из этой книги. Все, что в кавычках — не мое, а Лукомского, можете проверить: в электронном виде книгу можно найти на сайте областной библиотеки.

Вот Георгий Крескентьевич сетует, что столетием раньше (книга вышла в 1914-м году) вологодские строители чувствовали необходимость красоты, мы же не создаем новой и не бережем старую:

«Но все эти древние и менее старинные церкви, и русского стиля, и Елизаветинского времени, и Екатерининского классицизма, ценные декоративностью украшений, как Сретенская, или прекрасные образцовостью деталей, как Николаевская, — рассказывают нам о том, как неразрывно связано было когда-то с жизнью художественное строительство Вологды и как значителен был запас художественной энергии у жителей ее: почти все, что воздвигнуто не позднее 75 — 100 лет тому назад, носит на себе отпечаток подлинной красоты и является лучшим портретом былой эпохи, уклада жизни, и портретом более вечным, чем те, что находятся в музеях.
Бывают, конечно, моменты, когда и в наше время с особенной силой можно почувствовать необходимость этой красоты строительства.

И мы знаем об этой необходимости, мы не можем себе представить, что было бы, если бы от нас отняли всю эту, созданную веками и предшественниками, строительную красоту,, но мы бессознательно, и потому неблагодарно, пользуемся, однако, ею и при том мы не создаем ничего приближающегося, по художественной ценности, к образцам старины, да едва ли и будем в состоянии когда-нибудь создать что-либо подобное. В повседневной жизни мы начинаем уже терять и это чувство необходимости художествен¬ного зодчества. мы относимся все равнодушнее и к ново-воздвигаемому и к порче старинного.

И вот мы застраиваем, надстраиваем, совсем рушим образцы огромной ценности и красоты и воздвигаем, полные кошмарного безвкусия, новые здания. Мы указали таким образом на то, что памятники старины Вологды прежних времен прекрасны и являются самыми лучшими историческими портретами. Однако мы, не создавая ничего нового и все менее ценя старое, продолжаем пользоваться этим старым, не оберегая его и теряя постепенно любовь к нашему собственному художественному достоянию».


Выделения шрифтом в тексте, показывающие, что ничего за сто лет в понимании вологжанами сути своего города не изменилось, мои. Никольская церковь, упомянутая в тексте, снесена.
Но Г. К. Лукомский заметил и изменение отношения части общества к своей материальной культуре:


«Вологда один из древнейших и почтеннейших русских городов, лежит на совершенно ровной, частью болотистой местности», — вот как описывали город путешественники конца XIX столетия. Прошло всего четверть века, и мы удивляемся тому, что люди того времени, вроде К. К. Случевского, не могли или не умели усмотреть в облике Вологды ничего более примечательного для характеристики, типичного, и даже живописного, нежели ее местоположение. Конечно, все зависело от перемены угла зрения. Теперь вкусы стали иными и мы усматриваем уже и в расположении отдельных построек, и в комбинации их такую прелесть, которую не замечали наши предшественники…»
 
«Значительно изменилось и самое отношение к старине. Прежде не видели ничего, кроме ровной болотистой местности. Очевидно, искали кудрявых, «хорошеньких видиков». И несколько угрюмая, но в этом именно типичная, физиономия вологды не могла нравиться людям прошлых поколений. Хотели пошлых бульваров, решеток, намеков на безличную культуру новых городов 3.Европы. И тенистый лесок на холмe у Вологодского собора, и покрытые травой и бурьяном, откосы реки, и огромные сады, и заливные луга среди города, и примитивность всего его устройства, словом все то, что говорит о типичности и своеобразии стиля и хранит в себе таким образом даже что-то старинное, — не могло быть оценено по достоинству.
Теперь Вологда кажется нам очень живописною: Соборная горка, мощные массы Софийского собора, белеющая сквозь темную мохнатую зелень еловых веток, главы собора, полные серебристого мерцания. Еще лучше вид на соборы ночью со стороны Златоустинской набережной, когда вместе со своим отражением в воде, постройки эти производят впечатление какого-то фантастического видения. Очаровательные живописностью своею уголки есть и у церкви Сретения, близ старенького ночлежного домика, и у Георгиевской церкви, на берегу реки.
Красив вид от 2-й части на ближайшую церковь Воскресения на Ленивой площадке и собор вдали; хорошо поставлена и Цареконстантиновская церковь, одинокая, на зеленой лужайке. Но особенно захватывает тот вид, который открывается с высоты соборной колокольни, когда в ясный солнечный день на первом плане огромные, серебристые главы выделяются на фоне сада и, огибающей его лиловой лентой, реки, а вдали белеют многочисленные храмы и зеленеют луга…»

Георгиевской холодной церкви и уникальной колокольни тоже нет, Цареконстантиновская закрыта новыми постройками.

Возрождение интереса к своим корням проявилось у передовой русской интеллигенции, прежде всего, художников: Н. Рериха, И. Грабаря, И. Билибина… Развитию этого интереса у всего народа помешала новая власть, при которой все национальное, русское глушилось на государственном уровне. Поэтому зеленые берега реки (луга давно застроены) сейчас кажутся живописными, наверное, еще меньшему числу населения, чем во времена Лукомского, — и не только простым обывателям, но и губернатору и областному прокурору. Как у вологжан постепенно отнимали красоту, что не мог представить себе Г. Лукомский, — в следующей «серии».

Горне-Успенский монастырь:

Катание на лодках у Георгиевских церквей на Наволоке. Фото нач.ХХв./ Улицы "Старой Вологды"
Катание на лодках у Георгиевских церквей на Наволоке. Фото нач.ХХв./ Улицы «Старой Вологды»
Золотуха. Николо-Глинковская церковь/Александр Кубарев
Золотуха. Николо-Глинковская церковь/Александр Кубарев
Воскресенская церковь/Олег Махинько
Воскресенская церковь/Олег Махинько

Опубликовано 15.08.2019 на NewsVo