Так где же установят колесо?

Предлагаю установить колесо на площади Дрыгина…

В сетях опять запущен очередной опрос мнений вологжан об установке колеса обозрения. В первый же час пошли первые предложения в поддержку Кремлевского парка: почин подали лица, приближенные к власти. Какая-то организованная оперативность или оперативная организованность…
Мне пришла другая идея, странно, что раньше до нее не додумался. Предлагаю установить колесо на площади Дрыгина. Обосновываю:
1.Расширятся функции сооружения. В этом месте оно будет не только колесом обозрения, но и колесом контроля за работой областных и городских депутатов и чиновников. Для этого колесо должно быть, во-первых, не ниже двенадцатого этажа здания правительства, во-вторых, должно вращаться, как ресторан «Седьмое небо» на Останкинской башне, на 360 градусов.
2.Повысятся доходы инвестора. В определенные, назовем их «приемные», часы на колесо можно будет пускать людей с плакатами с обращениями к властям, но за повышенную, естественно, плату. За содержанием надписей на плакатах должен быть установлен контроль. Если содержание окажется однотипным, то надо считать это флэшмобом и брать еще более высокую плату.
3.Снизятся расходы городского и областного бюджетов. С пуском колеса всякие митинги можно будет запретить: за купленный билет люди в любой день (в приемные часы) могут показать свои просьбы и требования властям. На договоры аутсорсинга с организациями, проводящими соцопросы, можно будет не тратиться: диалог с народом пойдет в бесплатном онлайн-режиме.
Таким образом, мой вариант учитывает интересы всех сторон: народа, власти и инвестора.
А если серьезно, то зачем на Общественном совете несколько месяцев назад мы предлагали инвестору рассмотреть, как компромиссный вариант, установку колеса вблизи моста 800-летия Вологды? Зачем после этого устраивать опрос? Инвестор хорошо попросил?
Ясно, что основная масса населения выскажется за установку поближе к центру, тем более, что на нужный вариант ответа народ уже направили первые откликнувшиеся.
В «штате» мясокомбинатов есть, говорят, «козел-провокатор», которого каждый раз пускают впереди животных, привезенных на убой. Почему-то возникла именно эта ассоциация: нас, с нашей же помощью, опять подталкивают к очередной ошибке. Набережной мало?

Коллаж: ИА «Вологда Регион»
Коллаж: ИА «Вологда Регион»

Опубликовано на NewsVo 30.09.2019

О переносе памятника маршалу Коневу из Праги

Лет десять назад, когда я входил в комиссию по увековечиванию памяти выдающихся вологжан, обсуждалось место установки бюста маршала И. С. Конева в начале улицы его имени.

Тогда я высказал несколько аргументов против (в т. ч. и в связи с несоответствием масштаба бюста окружению), а также предложение о переносе памятника маршалу из Праги. Сейчас пражане опять требуют переноса памятника освободителю города, для начала — на территорию российского посольства. Самое время нашему губернатору проявить инициативу и предложить установить памятник в Вологде!

Маршал Конев
Памятник маршалу Коневу в Праге

Опубликовано на NewsVo 15.09.2019

Как остановить Ваську -3

Выполняю обещанное в предыдущей публикации и рассказываю, как отнимали у вологжан красоту, постепенно уничтожая уникальный русский город. Неповторимый образ Вологды создавали храмы, деревянная застройка и река — в своей совокупности (см. цитату А.Никитина в первой статье).

Как остановить Ваську — 2
Как остановить Ваську — 1

Три удара по старой Вологде

Удар первый. В первой половине и середине 20 века рушили храмы. Из 59-и отдельно стоящих церковных зданий, расположенных в границах города начала 20 века (в черте современной Вологды их было бы еще больше), 37 повреждено, из них 21 (т.е. больше трети!) полностью сметено с лица земли! Город навсегда лишился панорам: ведь именно вертикали храмов оживляли равнинный рельеф.

Удар второй. Во второй половине 20 века, в связи с массовым жилищным строительством, были снесены сотни характерных только для Вологды деревянных домов. Город, в значительной мере, потерял свой образ. Тем не менее, Вологда вошла в число особо ценных исторических городов СССР: таких на всю огромную страну было всего 41! В 1970-м году ее включили и в список 115-ти исторических городов РСФСР, из которых только 16(!) могли похвастаться памятниками деревянного зодчества.

С конца 20-го века и по настоящее время идет последовательное искоренение всего русского в архитектуре города (немногочисленные исключения не в счет), да и не только в ней: западную культуру нам ежедневно прививают с экранов телевизоров; об англицизмах в языке и названиях торговых и прочих заведений уже не говорю. Аллен Даллес порадовался бы, видя, как успешно выполняется его план по воспитанию из русских людей космополитов. Последовательно сокращаются охранные зоны в исторической части города (расширение площади таких зон за счет окраин радует мало) что дает возможность бизнесу терзать центр точечной застройкой, о запрете которой говорится уже лет семь, но «Васька слушает, да ест». Закономерный итог — город исключен из списка исторических поселений России!

Удар третий. С 2017-го года власти принялись за третью и последнюю составляющую образа города — реку! На днях проводил экскурсию с деловым туристом из Чили; в завершение прокатились вдоль по реке на моторке фирмы-заказчика. Впечатление от главной улицы города удручающее: то задворки и промзона, то дикие заросли по берегу в районе парка Мира — того и гляди, выскочит разбойник из Бесова леса, криминогенного района средневековой Вологды. Местами густая зелень оказалась очень кстати, а то пришлось бы лишний раз краснеть перед гостем за вид лучшего в городе памятника гражданской архитектуры — Скулябинской богадельни. Ближе к центру возникло впечатление, что плывешь вдоль бетонного корыта: лишь травяная лужайка с редкими кустиками в районе бывшего пляжа понравилась и чилийцу. Вот бы все берега так благоустроить: вышло бы в десять раз дешевле, чем сплошное бетонирование!

Вологда
Вологда

Откуда деньги?

И вот, после этих трех стратегических ударов по старой Вологде, ведется речь о повторном включении города в список исторических поселений! Да, несколько лет назад губернатор у памятника федерального значения — полуразрушенного дома Шахова, говорил о реставрации, о том, что туристы приехали смотреть вот эту старину, а не хрущевские пятиэтажки напротив. В благие намерения, судя по печати глубокого пессимизма на своей физиономии, я и тогда не поверил. Оказалось, не зря. Через некоторое время губернатор высказался за строительство высотной гостиницы в центральной части города, чтобы Президенту было где остановиться. И после этого просить главу страны о включении города в ряд исторических?! Логики не вижу.

Откликнулся ли глава государства на эту просьбу, из теленовостей я не понял, а вот просьбу о выделении двух миллиардов рублей на реставрацию вологодского кремля вроде как одобрил. Это радует. Но, подумалось, а на то ли надо было деньги просить?

Вспоминаю 2017 год. В Вологде проходит съезд градозащитников России. Зам. губернатора О. А. Васильев с трибуны говорит, что на реставрацию объектов культурного наследия области нужно, по минимуму, два с половиной миллиарда рублей, на что сенатор С. Е. Рыбаков, отвечающий в Совете Федерации за культуру, ему оппонирует: «А на всю страну отпущено четыре». Комментарии излишни. Когда, в ходе экскурсии с сенатором, я обратил его внимание на судьбу деревянного дома на углу улиц Мальцева и Кирова, Сергей Евгеньевич тут же определил эту судьбу одним словом: «Снесут!» Власть и народ безучастно смотрят на гибель двух-трех памятников истории и культуры в день в целом по стране.

Когда написал об этом и о печальной судьбе деревянной Вологды Президенту, получил ответ в положенный срок … от Комитета по охране объектов культурного наследия области: сам бы себе мог такой написать, когда возглавлял Общественный совет при этом органе. Когда формулировал вопрос так, чтобы переадресовать его было некому, в ответ не получал ничего.

Откуда вдруг взялись два миллиарда на наше архиерейское подворье? Резервный фонд такой большой? А почему именно на этот объект? На два миллиарда можно было бы отреставрировать все деревянные памятники, да и на Скулябинскую бы богадельню хватило: Вологда частично вернула бы себе исторический облик. Налицо отсутствие взгляда на город как на цельную систему, на архитектурно-художественное целое. Когда-то «обширный и прекрасный» город свелся к одной площади!

Далее. А что нужно нашему музею-заповеднику в первую очередь? Реставрация? Или помещение для хранения фондов — депозитарий? Еще при предыдущем губернаторе остро встал вопрос о не соответствующих современным требованиям условиях хранения фондов. В этом году, уже действующему губернатору, по линии вологодского отделения Общероссийского народного фронт (ОНФ), подготовил обращение о необходимости выделения помещения под депозитарий, а Президенту, тоже через ОНФ, — обоснование необходимости реставрации Скулябинской богадельни. О принятых ими решениях информации у меня нет.

Еще один вопрос беспокоит: а что будет с комплексом зданий нашего музея после реставрации? Не исключаю, что вологодский митрополит поставит вопрос перед патриархом о передаче архиерейского двора, в рамках закона о реституции, в лоно РПЦ. Губернатор вынужден будет согласиться. Исключаете такую возможность? Но Софийский собор уже находится в двойном ведении, а из Воскресенского картинная галерея несколько лет назад выселена в никуда, собор полностью передан епархии.

Фото 2 Река Вологда
Фото 2 Река Вологда

Не ведают, что творят?!

На вопросы: «Что с нами происходит?», «Кто виноват?» и «Что делать?» я пытался отвечать в заключениях своих книг, в каждом переиздании разных. Читают их только люди, находящиеся со мной «на одной волне»: таких десятки тысяч (общий тираж 72 тыс экз.) А по упорству власти, заливающей природные берега реки Вологды бетоном, понял, что она не хочет слышать ни специалистов (я не из их числа), ни общественность, разработавших, в частности, альтернативное техзадание по благоустройству набережной. Власть слушает специалистов-варягов, действующих по принципу «Чего изволите?», и большинство населения (создать это большинство — задача техники), которому более важна «жизнь туловища», по словам М.Задорнова. Но не в силе бог, а в правде!

«Прости им, Отче, ибо не ведают, что творят», — сказал Иисус своим палачам. Другой мудрец советовал: «Не пытайся противодействовать тому, что от тебя не зависит». Седьмой десяток лет с болью и горечью смотрю, как кусок за куском «уминают» мой родной город, отнимают красоту. Не могу этого ни понять, ни простить, ни молчать!

Фото 3 Река Вологда
Фото 3 Река Вологда

Опубликовано 19.08.2019 на NewsVo

Как остановить Ваську -2

Публикация «Как остановить Ваську» (newsvo.ru/blogovo) переходит, из-за быстро меняющейся ситуации вокруг исторической Вологды, в мини-сериал. Вторую публикацию назову — «Так говорил Лукомский».

Смысл первой:
Народ достоин той власти, которую имеет, поэтому власть его тоже иногда … Малая часть народа понимает, что в человеке важна личность, а в городе — лицо. Которое надо сохранять, дабы отличаться от других. Гораздо б′ольшая часть народа стыдится «лица» родного города и стремится к тому, чтобы все в Вологде было, как у людей (примечание: «люди» — это зап.европейцы).

Так было и век назад: человек, в отличие от технологий, не меняется. Сейчас и вы в этом убедитесь. Когда в одном из комментариев к своему посту прочитал высказывание знакомого мне вологжанина о зеленых берегах реки Вологды, как об «убожестве», решил открыть Г. К. Лукомского, европейски образованного искусствоведа, автора книг о русской архитектуре. В моей библиотеке есть экземпляр его книги «Вологда в ее старине», который сначала принадлежал Константину Коничеву, известному вологодскому писателю, потом издателю Владимиру Малкову, а от его родственников попал и ко мне.

Перед вами выдержки из этой книги. Все, что в кавычках — не мое, а Лукомского, можете проверить: в электронном виде книгу можно найти на сайте областной библиотеки.

Вот Георгий Крескентьевич сетует, что столетием раньше (книга вышла в 1914-м году) вологодские строители чувствовали необходимость красоты, мы же не создаем новой и не бережем старую:

«Но все эти древние и менее старинные церкви, и русского стиля, и Елизаветинского времени, и Екатерининского классицизма, ценные декоративностью украшений, как Сретенская, или прекрасные образцовостью деталей, как Николаевская, — рассказывают нам о том, как неразрывно связано было когда-то с жизнью художественное строительство Вологды и как значителен был запас художественной энергии у жителей ее: почти все, что воздвигнуто не позднее 75 — 100 лет тому назад, носит на себе отпечаток подлинной красоты и является лучшим портретом былой эпохи, уклада жизни, и портретом более вечным, чем те, что находятся в музеях.
Бывают, конечно, моменты, когда и в наше время с особенной силой можно почувствовать необходимость этой красоты строительства.

И мы знаем об этой необходимости, мы не можем себе представить, что было бы, если бы от нас отняли всю эту, созданную веками и предшественниками, строительную красоту,, но мы бессознательно, и потому неблагодарно, пользуемся, однако, ею и при том мы не создаем ничего приближающегося, по художественной ценности, к образцам старины, да едва ли и будем в состоянии когда-нибудь создать что-либо подобное. В повседневной жизни мы начинаем уже терять и это чувство необходимости художествен¬ного зодчества. мы относимся все равнодушнее и к ново-воздвигаемому и к порче старинного.

И вот мы застраиваем, надстраиваем, совсем рушим образцы огромной ценности и красоты и воздвигаем, полные кошмарного безвкусия, новые здания. Мы указали таким образом на то, что памятники старины Вологды прежних времен прекрасны и являются самыми лучшими историческими портретами. Однако мы, не создавая ничего нового и все менее ценя старое, продолжаем пользоваться этим старым, не оберегая его и теряя постепенно любовь к нашему собственному художественному достоянию».


Выделения шрифтом в тексте, показывающие, что ничего за сто лет в понимании вологжанами сути своего города не изменилось, мои. Никольская церковь, упомянутая в тексте, снесена.
Но Г. К. Лукомский заметил и изменение отношения части общества к своей материальной культуре:


«Вологда один из древнейших и почтеннейших русских городов, лежит на совершенно ровной, частью болотистой местности», — вот как описывали город путешественники конца XIX столетия. Прошло всего четверть века, и мы удивляемся тому, что люди того времени, вроде К. К. Случевского, не могли или не умели усмотреть в облике Вологды ничего более примечательного для характеристики, типичного, и даже живописного, нежели ее местоположение. Конечно, все зависело от перемены угла зрения. Теперь вкусы стали иными и мы усматриваем уже и в расположении отдельных построек, и в комбинации их такую прелесть, которую не замечали наши предшественники…»
 
«Значительно изменилось и самое отношение к старине. Прежде не видели ничего, кроме ровной болотистой местности. Очевидно, искали кудрявых, «хорошеньких видиков». И несколько угрюмая, но в этом именно типичная, физиономия вологды не могла нравиться людям прошлых поколений. Хотели пошлых бульваров, решеток, намеков на безличную культуру новых городов 3.Европы. И тенистый лесок на холмe у Вологодского собора, и покрытые травой и бурьяном, откосы реки, и огромные сады, и заливные луга среди города, и примитивность всего его устройства, словом все то, что говорит о типичности и своеобразии стиля и хранит в себе таким образом даже что-то старинное, — не могло быть оценено по достоинству.
Теперь Вологда кажется нам очень живописною: Соборная горка, мощные массы Софийского собора, белеющая сквозь темную мохнатую зелень еловых веток, главы собора, полные серебристого мерцания. Еще лучше вид на соборы ночью со стороны Златоустинской набережной, когда вместе со своим отражением в воде, постройки эти производят впечатление какого-то фантастического видения. Очаровательные живописностью своею уголки есть и у церкви Сретения, близ старенького ночлежного домика, и у Георгиевской церкви, на берегу реки.
Красив вид от 2-й части на ближайшую церковь Воскресения на Ленивой площадке и собор вдали; хорошо поставлена и Цареконстантиновская церковь, одинокая, на зеленой лужайке. Но особенно захватывает тот вид, который открывается с высоты соборной колокольни, когда в ясный солнечный день на первом плане огромные, серебристые главы выделяются на фоне сада и, огибающей его лиловой лентой, реки, а вдали белеют многочисленные храмы и зеленеют луга…»

Георгиевской холодной церкви и уникальной колокольни тоже нет, Цареконстантиновская закрыта новыми постройками.

Возрождение интереса к своим корням проявилось у передовой русской интеллигенции, прежде всего, художников: Н. Рериха, И. Грабаря, И. Билибина… Развитию этого интереса у всего народа помешала новая власть, при которой все национальное, русское глушилось на государственном уровне. Поэтому зеленые берега реки (луга давно застроены) сейчас кажутся живописными, наверное, еще меньшему числу населения, чем во времена Лукомского, — и не только простым обывателям, но и губернатору и областному прокурору. Как у вологжан постепенно отнимали красоту, что не мог представить себе Г. Лукомский, — в следующей «серии».

Горне-Успенский монастырь:

Катание на лодках у Георгиевских церквей на Наволоке. Фото нач.ХХв./ Улицы "Старой Вологды"
Катание на лодках у Георгиевских церквей на Наволоке. Фото нач.ХХв./ Улицы «Старой Вологды»
Золотуха. Николо-Глинковская церковь/Александр Кубарев
Золотуха. Николо-Глинковская церковь/Александр Кубарев
Воскресенская церковь/Олег Махинько
Воскресенская церковь/Олег Махинько

Опубликовано 15.08.2019 на NewsVo

Как остановить Ваську?

Перечитал басню Крылова «Кот и повар» и понял, что Иван Андреевич писал и про ситуацию с разрушением исторической среды Вологды. Нужно только заменить Ваську на власть, повара — на общественность, а курчонка, которого Васька почти умял, — на Вологду, в которой горят и заменяются на новоделы деревянные памятники; каменные, как, например, колокольня Владимирской церкви, обстраиваются современными зданиями; спешно, как реактор Чернобыльской АЭС, заливаются бетоном берега реки…

В том, что бетонирование будет завершено с последующим внесением «косметических» поправок, у меня сомнений нет (если только Федеральное агентство водных ресурсов не вмешается) — и не только потому, что на проведенном 3 августа в «Спектре» мероприятии с непонятным для меня иностранным названием сохранение бетонирования подразумевалось по умолчанию. Причин в такой уверенности две. Первая очевидна и лежит в правовой и экономической плоскости: нарушение контракта со стороны заказчика влечет за собой санкции по закону «О госзакупках»; почти год назад я предлагал администрации города изменить контракт в пределах разрешенных законом десяти процентов, но сейчас время упущено, а кардинальное изменение контракта закроет городу путь к получению федеральных средств на многие годы вперед. Вторая причина того, почему мы позволяем власти и бизнесу крушить зримую память», скорее историко-философская.

Зададимся вопросом, а нужна ли основной массе народа русская культура — и материальная и духовная? Похоже, что не нужна!


Столетиями мы считали,
что в сфере культуры русским гордиться нечем,
что наша роль — следовать западным
(французским или англо-американским) образцам в стиле жизни,
щеголять без нужды используемыми
иностранными словами — и в речи и в вывесках:
сколько в Вологде развелось всяких монбланов,
шато де грандов, ля роза россов,
бристолей и… несть им числа.


Запад же, тем временем, ценил нашу иконопись, считал непревзойденной по глубине анализа человеческой души классическую русскую литературу 19 века, восхищался формой шатра, которой мировая архитектура обязана Русскому Северу: по легенде именно вологодская деревянная Вознесенская церковь послужила образцом для шедевра русского и мирового зодчества — храма Вознесения в Коломенском. Знали ли об этом люди, построившие в Вологде на этом месте спустя века электростанцию, а сейчас планирующие сделать кольцевую развязку? Кто не понял, речь идет о площадке «Труда».

Ребята, я понимаю, что город должен развиваться, но вы хотя бы поставьте на этом месте пластину с текстом, о том, что здесь стояло полтысячи лет назад и как оно повлияло на развитие мировой архитектуры, а на перекрестке Чехова и Предтеченской — памятный знак о событии общероссийского масштаба, когда тысячи человек повернули речку Содему по новому руслу, прорыв пять километров рвов. Вместо этого у нас появляются подковы ни о чем, пошлые сердечки о любви к Вологде, двери в никуда, я уж не говорю о дереве, поставленном на месте, где людей вешали: для меня не яблочки золотые на нем видятся, а петельки. Еще пример: пять из шести улиц, которым возвращены старые названия в 1993 году, названы неточно! Ну нельзя же настолько не любить свой город!

На протяжении всего советского времени город терял свое историческое лицо: сносились храмы, ветшали без ремонта и сносились рядовые, но типичные только для Вологды деревянные дома, варварски уничтожался культурный слой — единственно достоверный источник знаний о прошлом (вспомним хотя бы понижение уровня Кремлевской площади двенадцать лет назад, когда археологов пустили поработать на площадь на две недели (sic!) и то с помощью прокуратуры. Когда Новгород разрушали фашисты, мир оценил это как преступление, мы крушим Вологду сами (!), что будущие поколения оценят так же. Народ, в массе своей, молчит. Приходится признать, что Кот и Повар из крыловской басни, применительно к Вологде — суть один персонаж.

Власть вышла из народа, но ведь и ей должно быть понятно, что по вопросам, требующим специальных знаний, нужно обращаться к экспертам: о дате празднования Дня вологодского кружева можно устраивать опрос, о методе благоустройства набережной — нет.


Если я не архитектор, не гидролог, не строитель —
как я могу принимать решение по главному градоформирующему объекту?

А в любом городе река — главная улица.

В середине прошлого века Андрей Никитин (именно он пустил в оборот фразу «Север начинается с Вологды») писал о Вологде, как о «…городе обширном, прекрасном и едином по своей архитектурной и исторической слаженности, где естественный рельеф разворачивал город, как панораму, в которой отдельные церкви, собор, стены кремля, ампирные особняки и сама река представляли единство многовековых находок зодчих в сетке площадей, улиц и скверов».

Сейчас главная улица города, от которой, по вологодской традиции, берут начало другие, загоняется в бетонный гроб-саркофаг. Прискорбно, что и сам к этому руку косвенно приложил, когда принимал участие в обосновании туристической привлекательности Вологды. Мне пояснили, что федеральные деньги, если их дадут, пойдут на развитие туристической инфраструктуры. На деле они пошли на снижение образа Вологды как старинного русского города. Странно, почему нельзя было принять участие в федеральной программе реставрации, если такая есть?

Мнения вологжан о способе укрепления набережной разделились. Сторонники бетона твердят о бомжах в кустах, бутылках и презервативах в береговых откосах. Когда им предлагаешь в качестве альтернативы зеленые берега и низкий кустарник по берегам, не заслоняющий виды, говорят о необходимости берегоукрепления, о затратах на содержание зелени. На этом их аргументы заканчиваются. О пагубных последствиях сплошного бетонирования специалисты сказали свое слово, а я добавлю, что следить нужно за всем — и за бетоном и за травкой. Что стало со временем с бетонными плитами у Петровского домика и Красного моста, знают все старожилы. Понятно, что лучший способ от головной боли — гильотина, но и за ней надо следить.

Мои знакомые фотохудожники сетуют, что в Вологде все меньше возможностей для пейзажных съемок, передающих колорит прошлого. Раньше церковь Сретения с ночлежным домом можно было снимать от начала улицы Ленинградской, и все в кадре было как в 18-м веке! Два года назад между зданиями вклинилась современная постройка, но все-таки можно было ее скрыть, отойдя чуть левее, к «двери в никуда».

Сейчас от ровной, как на аэродроме, бетонной полосы можно избавиться только с помощью фотошопа.

О тех, кто считает, что бетонный ошейник для маленькой речки в старинном русском городе — это красиво, хорошо сказал наш земляк К. Н. Батюшков в эссе «Прогулка по Москве». Он любовался берегами Москвы-реки, отмечая «чудесное смешение зелени с домами, … противуположность видов городских с сельскими видами». Кто, глядя на эти виды » не гордился своим отечеством и не благословлял России, для того (и я скажу это смело) чуждо все великое, ибо он жалостно ограблен природою при самом его рождении», тому надо валить в Германию (это я уже от себя, Батюшков сказал — «тот поезжай в Германию»).

«Но нам далеко еще до охраны «видов», особенно в Вологде», писал спустя столетие искусствовед Г. К. Лукомский.


Большинство вологжан,
видимо, стыдятся того, чем надо гордиться.
Наверное потому, что уже не одно поколение выросло
в каменных гетто спальных районов.
Архитектурные стили и раньше приходили в провинцию с запозданием лет на тридцать-пятьдесят.

Сейчас положение не изменилось. Мир давно ушел от стекла и бетона, мы же продолжаем считать » недоскребы» и торгово-развлекательные центры — образчики архитектуры американского захолустья — примерами для подражания; в мировых столицах задумываются, как в центре сделать больше уголков живой природы (в Вологде таким уголком была вся река, неухоженная, но живая), мы же оставим потомкам морально устаревшие, несовременные градостроительные решения.

Хотя, извините, походя оскорбил архитекторов: они (нонсенс!) участия в проекте не принимали. С ужасом думаю о втором этапе берегоукрепления — благоустройстве набережной, когда, в дополнение к бетону, по-над берегом пустят всякую «развлекуху» и «арт-мусор», которые окончательно уничтожат картиночный вид. Развлекайтесь вы чуть ниже по течению, не портите открыточные виды туристам! Ведь Вологда — достояние России, о чем я не раз писал. Ну почему в Суздале это понимают?! Наверное, скоро на всю Россию и останется только этот русский по облику город.

Некоторые комментаторы в соцсетях пишут о том, что протест градозащитников против бетонирования используется политиками. Согласен, политик всегда говорит о том, что от него ждут в конкретной ситуации: сегодня — о необходимости реставрации деревянного зодчества, завтра поддерживает снос домов для площадки под высотный отель. Но сотни человек пришли на митинг на Кремлевской площади 24 июля осознанно. Моя позиция по сохранению вологодской архитектуры лет сорок неизменна, что можно проследить по газетным выступлениям и книгам. И у многих вологжан тоже.

Прекрасно помню, как активная часть населения обсуждала проект детальной планировки центра в городском ДК на набережной VI Армии в середине 1980-х годов. Встреча с общественностью произошла по инициативе предгорисполкома А. Н. Плеханова. Стоял вопрос и о бетонировании набережной. Тогда к голосу общественности прислушались (правда, тогдашний руководитель Дирекции по охране памятников М. И. Карачев говорил мне, что решающую роль сыграл его визит к зам. министра культуры страны).

Так или иначе, тогда общественность собрали:
а) по инициативе власти,
б) до принятия решения
и в) учли ее мнение.

В 1990-е годы была попытка соединить полярные мнения относительно будущего города, собирались фокус-группы, были разработаны рекомендации для властей.

Как принимаются решения сейчас, мне непонятно. Такое впечатление, что точечно, сиюминутно — или по «воле народа» или на что деньги нашлись, как с Некрасовским мостом. Специалисты доказали, что Южный мост был бы в четыре раза эффективнее для разгрузки города от транзитного транспорта. А Некрасовский еще и окончательно «добьет» панорамы, раскрывавшиеся пешеходам при продвижении по средневековой Троицкой улице, которые уже во многом утрачены из-за строительства микрорайона «Прибрежный» и Белозерского путепровода. При этом в городе вроде бы есть основа для системных управленческих решений — генплан, целевые программы…
Заключение

Вернемся к морали крыловской басни. На вопрос «что делать?» дедушка Крылов дает простой ответ — «власть употребить». Понимать этот совет можно двояко — или перейти от слов к делу, либо схарчить эту самую власть.

Так как Кот и Повар, применительно к Вологде — одно лицо, плоть от плоти и кровь от крови друг друга, то оба совета бессмысленны. Главная задача, чтобы весь народ был настроен на реальный патриотизм, повернулся к своим национальным корням, в том числе и к своей архитектуре. Решить эту задачу можно только постепенно, с помощью просветительства и формирования гражданского общества, ростки которого, наконец-то начали проявляться.

Радует и то, что у нас есть экскурсоводы, нацеленные на работу прежде всего с вологжанами — я знаю, по крайней мере трех, а М. Ю. Глазов уже разработал краеведческую игру по Вологде и готовит авторские экскурсии по окраинным районам города, где тоже есть много интересного для понимания нашей малой родины. Жаль, что этот процесс перестройки сознания, когда каждый поймет, что народ, по Конституции страны, — единственный источник власти и проникнется этой высокой ответственностью, растянут во времени.
Курчонка жалко!

P.S.
5 августа мэр Вологды С. А. Воропанов провел экскурсию для общественников по новостройкам Вологды. Увиденное впечатлило: современнейшие детсады, школа, два образовательных центра, аналог одному из которых есть только в Сочи, стадион, массовый ремонт дорог… Как бы хотелось побывать с тем же гидом на экскурсии «Реставрация историко-архитектурного наследия Вологды».

В. Д. Парменов, предгорисполкома Вологды в 1960-х-1980-х годах, мог бы провести такую экскурсию. Градозащитники его ругают за снос Спасо-Всеградского собора, но на другой чаше весов его деяний — десятки отреставрированных деревянных домов. Нынешней власти есть на что равняться! Но одну хорошую вещь про старую Вологду Сергей Александрович на экскурсии все-таки сказал: колеса обозрения в самом центре не будет, в крайнем случае поставят у моста 800-летия.

Набережная реки Вологда
Вот так было: Набережная реки Вологда
2019г. Набережная реки Вологда
Вот так стало: Набережная реки Вологда 2019г.

Опубликовано на newsvo 06.08.2019